Мировая экономика вернется на докризисный уровень в 2011 году
Автор: Ксения Минникова , обозреватель Финам.Инфо
Сейчас в мире активно обсуждаются вопросы восстановления мировой экономики. Кто-то считает, что самое страшное позади, другие убеждены, что скоро мир будет потрясен второй волной краха финансовой системы. На самом деле экономика чувствует себя хуже, чем мы думаем.
"Прежде всего не стоит забывать, что кризис – это сильный удар по финансам. За два года в мире "списали" около трех триллионов долларов. Чтобы их восстановить, нужно время. Если экономика будет продолжать восстанавливаться нынешними темпами, мир выйдет на предкризисный уровень не раньше осени 2011 года", - сообщил президент Фонда "Институт энергетики и финансов" Леонид Григорьев во время выступления на II Общероссийском форуме "Инфраструктурные проекты России", который был организован компанией TalkSquare.
Леонид Григорьев напомнил присутствующим, что во время выхода мира из кризиса всем нужны деньги. Обычно при этой потребности мы идем в банк и берем кредит. Во время кризиса ситуация осложняется: у банков тоже нет денег, поэтому они никому не дадут кредит. В итоге получается замкнутый круг, и приходится искать альтернативные источники финансирования. В 2008 году мир во главе с Америкой показал, что опыт прошлого века усвоен – удалось избежать второй "Великой депрессии". Вдобавок за два года с начала кризиса восстановление все-таки происходит. Тем не менее, нельзя сказать, что экономика вышла на предкризисный уровень – этим могут похвастаться только США и Китай.
Восстановление и развитие мировой экономики должно ассоциироваться с Америкой, согласен с Григорьевым Денис Демин, заместитель управляющего директора ЗАО ИК Ленмонтажстрой. По его словам, это очевидный факт. Неочевидна на сегодняшний день способность кредитно-денежной политики американских властей оказать достаточное воздействие на реальные сектора экономики. В ходе кризиса проявилось ослабление способности ФРС и Министерства финансов США влиять на состояние экономики традиционными монетарными методами. Несмотря на кардинальный рост денежной базы, деньги крайне скудно поступают в реальный сектор, пока в основном вздувая цены финансовых инструментов и commodities, то есть не только не способствуя восстановлению спроса и прямых инвестиций, но и косвенно препятствуя ему через удорожание сырья.
Денис Демин не исключает возможность новой волны кризиса, более болезненной, чем два года назад: "Результатом беспрецедентных вливаний ликвидности в финансовый сектор США стали очень условные признаки восстановления или стабилизации макроэкономических индикаторов. Сейчас на повестке дня - новая волна "количественного смягчения", и нет гарантий того, что вторая гора электронных долларов вновь не родит мышь. А чем больше экономика США существует в условиях чрезвычайных мер, тем большую нагрузку она несет, и тем более опасным становится вариант многолетней стагнации, если не повторения спада 2008-09 гг".
Экономика Китая благодаря предпринятым властями страны чрезвычайным мерам стимулирования внутреннего спроса и за счет инертности инвестиционного цикла в Поднебесной относительно развитых стран уже выполнила роль "запасного парашюта" для мировых рынков сырья, облигаций и прочих торгуемых активов. Действительно, на кризис пришлась первая в истории Китая крупномасштабная волна кредитования населения и предприятий. Однако по мере стабилизации ситуации Китай возвращается к консервативной политике в отношении ликвидности и кредита, имея перед глазами живые примеры возможных последствий перекредитования и избыточной ликвидности в лице развитых экономик.
Китай не принесет свою недорыночную экономику и кредитно-денежную систему на алтарь спасения мира; приоритетом для китайских властей является борьба с инфляцией, сохранение ценовой конкурентоспособности производства и поддержание высокого уровня резервов на случай новых экономических потрясений. Если Китай и помогает преодолеть кризисные явления другим экономикам, то делает этот невольно, консервируя торговый профицит в казначейских облигациях США или обеспечивая рост мирового спроса на автомобили и, как следствие, нефть.
Как добавил Леонид Григорьев, бюджеты остальных стран тормозят восстановление мировой экономической системы. Например, кредитные системы не демонстрируют тенденции восстановления уже два года ни в Европе, ни в России, ни в других странах, за исключением Японии и опять-таки Китая. Мировые инвестиции упали на 20% и до сих пор не растут. На 20-25% сократились объемы бурения в нефтегазовом секторе. Пока эти сегменты не покажут положительного результата, говорить о полном восстановлении нельзя. И здесь опять встает вопрос денег. Где мы их возьмем? Ответ просто: те же самые инвестиции выходят на новый уровень, где приобретают новое значение.
К сожалению или к счастью, мировые цены на нефть являются основным детерминантом российской экономики и основной ее связью с "внешним миром", добавляет Денис Демин. Сырьевая направленность экономики России сказочным образом не исчезнет; высокие цены на углеводороды способствуют стабильности в масштабе страны и самоуспокоенности элит, но не способствуют диверсификации источников дохода. Поэтому в случае значительного снижения цен на нефть на длительный срок наша экономика является очень уязвимой. В ближайшие годы цены на нефть будут поддерживаться сильным физическим спросом благодаря стремительной автомобилизации Китая, однако в перспективе 5-10 лет возможности кардинального пересмотра взглядов рынка на такой актив как нефть исключать нельзя. В этом смысле масштабная государственная поддержка освоения труднодоступных нефтяных провинций выглядит рискованным мероприятием. Те же российские нефтегазовые компании в последнее время предпочитают участвовать в разработке месторождений за рубежом или активно развивают сегменты downstream.
Учитывая, что стремительное истощение стабилизационных резервов подталкивает страну все ближе к активным заимствованиям на международных рынках, странно было бы перекладывать бремя освоения нефтегазовой целины с довольно благополучных, к тому же в своем большинстве государственных, ВИНК, на рядовых граждан. Кроме того, других претендентов на роль "дойной коровы" российской экономики, кроме "нефтянки", пока не имеется: перспективы восстановления валютной выручки Газпрома туманны, металлурги зализывают раны, доля несырьевых секторов в экспорте мизерна.
Леонид Григорьев добавил, что низкие темпы роста отчасти полезны – мировая экономика начинает эффективно восстанавливаться, потому как упор делается на экономичность и модернизацию. Поэтому чем быстрее мир сделает ставку на производство и правильное распределение средств при инвестировании, тем быстрее экономика выйдет на новый этап развития. К сожалению, сейчас Россия не может этим похвастаться – деньги государства продолжают утекать в никуда: главная отрасль страны – нефтегазовая – не получает должного финансирования, 80% оборудования устарело, а Россия за 35 лет так и не построила ни одного завода.
Пока борьба с кризисом увенчалась успехами только в виде восстановления цен на рыночные активы. Выход из рецессии, восстановление инвестиций, спроса и производства протекают крайне неравномерно в географическом разрезе. Это означает, что ключевые проблемы мировой экономики пока не решены, а потенциал энтропии продолжает накапливаться.
